Андрей Пятов: Если бы Шахтер не выиграл финал Кубка УЕФА, я мог бы закончить gpt-3.5-turbo-16k

В день нашої розмови Андрій мав зустріч з українськими військовими, що повернулися з полону під час останнього обміну, тож ми просто не могли не поцікавитися, як вона пройшла. Ну а потім поговорили про роботу у Шахтарі, складнощі воротарської долі, найяскравіші моменти карʼєри та навіть Джекі Чана. Тож влаштовуйтеся зручніше та насолоджуйтеся великим ексклюзивним інтерв'ю Андрія Пятова.  

Розкажіть, як сьогодні зʼїздили до військових? 

Сьогодні був у хлопців, які повернулися під час останнього обміну. 115 осіб, майже всі з Азовсталі. Молоді хлопці, котрі були в полоні 2 роки та 5 місяців. 

З вами був ще хтось з Шахтаря? 

Зараз хлопці поїхали в збірну. До цього був Андрій Бєдняков, сьогодні я з товаришем. У кого є час, той приїжджає. 

У Шахтаря вийшов дуже важкий старт сезону - дві поразки в чотирьох матчах. Яка зараз атмосфера в команд?

Це футбол, і він складається не тільки з хороших моментів. Бувають такі, де не дуже йде, але ж в цьому і показується клас команди, коли вона може зібратися та виходити з таких ситуацій. Ми розраховували на краще, але вийшло так. Ми повинні розуміти, що треба рухатися далі, зробили висновки, і я думаю, що все буде добре. 

Ви вже понад рік тренер, а не гравець. Чи достатньо цього часу, щоб почати мислити как тренер?

тренер, воспринимать людей, с которыми ты пересекался в качестве партнера, как подопечных?

Говорить, что полностью переключился, нельзя. Есть ребята в команде, с которыми я еще играл. Я с ними общаюсь много, мы живем рядом, дружим с семьями. Но я вижу, как ребята ко мне с уважением относятся, и понимаю, что я уже немного в другом статусе, уже как тренер, поэтому имею определенные свои взгляды, и должен донести до них, что у меня как у тренера тоже есть какие-то замечания, которые они должны выполнять. 

Насколько тяжело после стольких лет в футболе его оставлять? Не было впечатления, что могли бы еще немного поиграть? 

Я и не скрывал этого, что еще мог бы год-два поиграть, но у меня был выбор, потому что предложили сразу перейти на тренерскую деятельность, выстраивать что-то новое, другой путь, другую карьеру. Поэтому я посоветовался с женой и принял решение. 

Вместе с вами тренером вратарей работает Раймонд ван дер Гоув. Расскажите о распределении обязанностей с ним: есть кто-то более главный, или работаете на равных?

Нет, всё на равных, поэтому взаимоуважение для нас - самое главное. У нас есть предтренировочные сборы, где главный тренер рассказывает о той работе, которую мы будем сегодня выполнять, что он от нас хочет, от вратарей, сколько у нас времени на это. И мы потом понимаем, что у нас там есть, например, 20-25 минут или 30, или 10, по-разному. И мы уже выстраиваем свою модель тренировки. Он предлагает своё, я - своё, и мы находим какой-то баланс и начинаем тренировку. 

Насколько главный тренер прислушивается к тренеру вратарей при выборе основного голкипера на матч? 

Все решает главный тренер. Он видит тренировка, он рассчитывает, готовит команду к игре. Главный тренер ответственен, мы все помогаем друг другу. Например, он говорит: «Ризник готов, мне нужно, чтобы он так играл», и мы понимаем, что он на него рассчитывает. Мы готовим всех вратарей, но понимаем, что перед самой игрой больше внимания уделяем Ризнику и второму вратарю, который будет на замену. 

Этим летом в Шахтер пришел Кирилл Фесюн. Что можете сказать о нем вблизи в работе? Какие сильные стороны отметите? 

Талант, что я могу сказать. Талантливый вратарь, который уже начал отличную карьеру. Я стараюсь дать ему еще больше понимания, ведь играть в Колосе – это одно, а играть в Шахтере – другое. Мы должны сделать так, чтобы эти вратари могли играть на высоком уровне за Шахтер и демонстрировали прогресс, могли быть замечены, как, например, Трубин, и перейти в одну из топ-5 лиг. 

Сейчас возникла ситуация, что в Шахтере два очень классных вратаря, и один из них, как сейчас Фесюн, вынужден стать вторым. Не будет ли проблемой, что такой классный игрок должен какое-то время посидеть?

У нас еще есть Твардовский, тоже очень хороший вратарь, есть Пузанков, есть Баглай, есть Кравец - молодые, талантливые вратари. За каждым я слежу, кто-то тренируется с нами, кто-то с Ю-19, но мы стараемся, чтобы все с нами работали. Я рассчитываю на всех, у меня нет первого, второго, третьего или четвертого. Они все одна команда. Мы понимаем, что главный тренер сейчас видит в составе Ризника, понимаем, что Фесюна купили за деньги, так что этот вратарь тоже должен показывать свой уровень. 

Но мы также должны не забывать о нашей академии. Твардовский уже с нами год работает, очень талантливый тоже, очень амбициозный и тоже показывает очень высокий уровень. Так что для меня все вратари одинаковы, я всех люблю и во всех верю. Я сказал главному тренеру, что если какая-то ситуация случится, я уверен в каждом вратаре, что он выйдет и сыграет на высоком уровне. 

Насколько тяжело вратарю быть вторым, когда ты работаешь, тренируешься, но не играешь?

Конечно, трудно. Полевой игрок и вратарь - это совершенно разные амплуа, и полевому игроку проще получить шанс сыграть, чем второму или третьему вратарю. Я понимаю, в чём дело, и они, думаю, понимают, что у каждого будет свой шанс, и им нужно воспользоваться. Все работают, я не видел, чтобы кто-то на что-то обижался или был недоволен. 

Все работают на хорошем уровне, понимают, что мы одна команда и знают, что их время придёт. Это футбол, это конкуренция, здесь не будет играть кто-то за какие-то заслуги, или потому что его просто хотят поставить. Если игрок не показывает уровень, он не будет играть. Это Шахтёр. У нас очень амбициозные цели - всегда быть лучшими, поэтому все вратари должны быть лучшими.

Вы пережили в Шахтёре и сборной очень много вратарей, со всеми конкурентами были хорошие отношения?

У меня и сейчас со всеми ребятами, которые были со мной, отличные отношения. Я человек открытый, со всеми общаюсь, нет никакой зависти. Все понимают, что это конкуренция, выбор тренера. Он отвечает за результат и никогда не будет делать что-то, чтобы ему или команде было плохо. Это выбор, это жизнь футбольная. Каждый шёл своим путём. 

Назовите несколько вратарей из других клубов УПЛ, которых могли бы выделить.

Для меня все вратари хорошие. В Украине очень хорошая школа, как пример, вы видите, что у нас один в Реале играет, другой в Бенфике, Бущан очень хороший, Ризник очень хороший, сборная у нас сейчас укомплектована очень серьезно. Плюс ещё есть Нещерет, Фесюн, много.

Сейчас мне нравятся молодые вратари, у которых появился шанс с войной, с пандемией, с отъездом легионеров. Кемкин очень хороший вратарь, не зря его сейчас в Карпаты забрали, нравится. В каждой команде есть хороший вратарь, поэтому выделять я не стал бы. 

А в мире, из тех, кто сейчас играет, кто для вас идеал вратаря? 

Для меня наиболее сбалансированный и стабильный - это как Облак. Он много лет показывает очень высокий уровень. Для вратаря, вы должны понимать, главное – это стабильность. Поэтому Облак стабильный такой, Трубин тоже сейчас очень стабильную игру показывает. 

Сейчас в УПЛ главными тренерами успешно работают несколько бывших вратарей. Не появилось ли желания и самому попробовать?

У нас сейчас пришел главный тренер Марино Пушич. Я вижу ту работу, то его вдохновение, это очень большая работа. Я понимаю, что мне еще далеко до этого, еще надо учиться. Пока я занимаюсь тем, что мне по душе, и в чем я понимаю, что здесь силен, могу что-то дать.

Много примеров есть, как вот Александр Шовковский. Я общаюсь и очень дружу с Александром, поэтому знаю, что он к этому шел. Он не видел себя тренером вратарей, а видел себя главным. Он учился много лет, у него были, знаю я, и Мальдера, который сейчас помощник Де Дзерби в Марселе, а был помощником Шевченко. Он немного помогал ему. Плюс Сашко имеет лицензию PRO. Он шел, а я еще к этому иду. Не знаю, приду ли, не приду, время покажет. Пока я учусь на категорию А по вратарям. 

Шовковского упомянули, но ведь есть еще Сергей Долганский, тоже не чужой вам человек.

Да, я общаюсь с Сергеем Николаевичем очень часто. И общался, когда ему предложили стать главным тренером. Он уже много работал тренером вратарей, до этого пришел и такие обстоятельства в клубе сложились, что выбор пал на него. Ему предложили, он все обдумывал, я с ним общался в этот период. А почему не попробовать? Он очень одаренный тренер вратарей, я так скажу, потому что дал украинскому футболу много хороших голкиперов. Я знаю его видение футбола, то, что он хочет. И это мне по душе. 

Поэтому они имеют то, что имеют сейчас - семь очков. Где-то не всегда получается, но у них есть свои проблемы в клубе: много игроков меняется, поэтому это не так легко. Я рад, что они набирают свои очки. 

В одном из интервью вы говорили, что с 2007 по 2014 год в Шахтере вообще никто не занимался вратарями, не разбирал ошибки, а Луческу их только критиковал…

Не так давно вышло интервью, где было написано, что я потерял с Луческу 7 лет. Хочу подчеркнуть, что я не говорил, что потерял их с Луческу. Я сказал, что у него был тренер вратарей Мариан Марин, за которого я не сделал ни шага вперед. Я делал шаг вперед от того, что мне доверял Луческу и я играл. А вот разбор игры или какие-то упражнения в плане тренировок - я не прогрессировал.

После него пришел тренер Рогич, хорват. И я почувствовал, что я что-то могу еще. Я начал работать, он меня натаскал, и я выдал очень хороший сезон в Лиге Европы, мы до полуфинала дошли. Но я чувствовал силу в себе. И потом уже мне судьба подарила и в сборной, и в клубах очень замечательных тренеров вратарей. Благодаря этому я и доиграл до 40 лет на высоком уровне, и мог еще поиграть, как я говорил, но принял такое решение. Поэтому я ценю свою работу, потому что тренер вратарей – это в нашем футболе одна из главных вещей. 

Возвращаясь к Луческу, насколько для молодого игрока тяжело было выдерживать это давление?

Скажу честно, сложно, и, думаю, Луческу это понимает. Шахтёр начал показывать очень высокий уровень, и у нас были очень высокие требования. Ты понимал, что если плохо играешь, на тебя выливается много всего, и было очень тяжело. 

Но я научился. Наверное, надо брать из жизни какие-то плюсы. Я научился сам как-то анализировать, как-то воспринимать это. Да, сначала где-то неправильно всё анализировал, потому что мне никто не подсказывал. Но с годами я стал более опытным и понял, что это дало мне стойкость, уверенность, собранность при ошибках. И я понял, что надо брать плюсы тоже. 

Что поделаешь, выбор в жизни уже был сделан, такой момент я прошёл. Поэтому я сейчас для своих вратарей пытаюсь быть другом и показывать, что я рядом, я помогу всегда, я буду на защите вас. Вратари - работа не очень благодарная. Полевой игрок может не забить в двух играх, а потом забить - и тебя на руках носят. А когда в двух играх пропустишь - скажут, что ты уже плохой вратарь, хотя в следующих сыграешь хорошо. 

Плохое все помнят, и работа вратарей очень специфична. А я понимаю это, и поддерживаю вратарей даже когда неудачные матчи, как последний, где проиграли 3:4. Бывает, это футбол, здесь нельзя сказать, что всё плохо и все плохи. Каждая команда должна проиграть, невозможно всё выигрывать, может и разгром быть. 

Каждый вратарь бывает в каких-то неприятных ситуациях, но мы на следующий день сели, включили, разобрали, подсказали, прошли дальше, забыли и готовимся уже к следующей игре.

Психология - очень важная вещь для вратаря. Что бы посоветовали молодым голкиперам, чтобы научиться держать удар?

Знаете, мы можем учить. Каждый вратарь – это индивидуальность. Кому-то это легче даётся, кто-то уже болееготов, а кто-то реагирует на это по-другому. Стараемся со всеми разговаривать, помогать, рассказывать. Например, по Ризнику, я вижу, что он более подготовлен к этому. У него тоже бывает, что внутри всё это накапливается. Я тоже в себе накапливал, когда в Шахтёре начинал, и не знал, куда это девать, потому что мне никто не помогал. Сейчас я стараюсь из них этот негатив достать, чтобы они то, что в них накапливается, на следующий день мне выкладывали. Пусть они мне это высказывают, я их пойму, помогу. Я где-то могу поругать, где-то поспорить, где-то сказать, да нет, ты тут не прав, и вот почему. Но также и поддержать. Они должны эту злость, этот негатив выплюнуть, обсудить, стереть ноги, стать сильнее и идти дальше. Какой ваш самый памятный ляп в карьере? Это наша профессия, мы делаем ошибки. Но ведь мы перед этим говорили о психологии. После ляпов важно то, как ты выходишь из этого. Конечно, самый тяжёлый, наверное, это был Вердер, финал Кубка УЕФА. Я много разговаривал с друзьями, с вратарями, и говорил, что если бы мы не выиграли финал, я мог бы закончить. Был бы Кариус. Да, примеров много. Да, всё сложилось хорошо, я благодарен команде, всем тренерам, моей семье, что поддержали, мы выиграли и всё сложилось хорошо. Но я понимаю, что могло и случиться по-другому. Поэтому мы должны понимать, что мы можем ошибаться. Но мы должны ошибаться уверенно. Самый яркий момент карьеры - тоже Вердер? Или что-то другое? Да нет, я бы не брал отдельную игру. Да, эта победа - это невероятно. Но если говорить о том, когда я был самый счастливый и стабильный, то это, наверное, когда Шевченко пришёл в сборную, а Фонсека был в Шахтёре. Это такой период, где я был наиболее стабилен и наслаждался своей игрой. Я был уверен в себе, я был уверен в команде, чувствовал, что являюсь одной из ведущих фигур команды. Я мог играть ногами очень хорошо, мог где-то...помочь, уже как более опытный где-то накричать. Это кайф. Такой футбольный кайф, где я был полностью в игре во всех аспектах. 

В определенное время вы выступали на очень высоком уровне: финал Кубка УЕФА, плей-офф ЛЧ. Были ли когда-нибудь реальные варианты перебраться в хороший клуб за границу? Было ли такое желание?

Мне ничего не говорили, не знаю. Были какие-то разговоры, кто-то что-то говорил, но конкретики не было. 

Вы чувствуете себя легендой украинского футбола? 

Наверное, да. Уже начал это понимать, когда заканчивал, и видел, как меня в сборной провожали, когда я в Шахтере заканчивал на Уэмбли. Я понимал, что, наверное, заслужил это своей игрой, своей карьерой, и это круто. Я должен тоже ценить свою работу, потому что я никогда не ценил себя. А сейчас я понимаю, сколько лет я отдал этому, сколько отдала моя семья. 

Вот сейчас будет играть сборная, я уже закончил, и у меня 5 выходных. А у меня 15 лет не было выходных в такие моменты. Я понимаю, что я был далеко от семьи. Поэтому я ценю эти моменты и понимаю, что не зря столько работал, чтобы заслужить какое-то уважение в футболе.

Вы достаточно социально и медийно активный человек: ведете соцсети, развиваете свой личный бренд. Почему, по вашему мнению, это важно для современного спортсмена?

В современном мире это одна из вещей, которая должна быть. Все футболисты, все знаменитости, все люди хотят развиваться, показывать свою жизнь, показывать какой-то пример. Когда я рос, молодой футболист, увидеть в Кировограде какого-то звездного игрока из звездной команды было нереально, разве что на футболе. То есть не было доступа, и не на кого было равняться, мы толькокакие-то постеры могли повесить. Этому постеру уже 5 лет, больше ничего не выходит, и ты только по постеру знаешь своего кумира.

Сейчас это более доступно, ты можешь следить за его жизнью, за его делами, чему-то учиться. Поэтому я понимаю, что мы как пример можем дать молодежи какие-то правильные вещи, правильный выбор.

Вы рассказывали, что даже работали с медиатренером. Как пришли к тому, что вам это нужно? 

Мне предложили сотрудничество со «Sportbank» и сказали, что у нас есть тренер, если тебе интересно, можешь ходить на занятия. Я познакомился, это очень хороший специалист, он и до сих пор работает - Павел Инов. Так что я был доволен тем, как мы работали. 

Вы довольно много снимались в рекламе: была и Пепси, в одном ролике с Месси и кучей звезд, и Sportbank, и социальные истории для МОЗ. Какая из реклам была вашей любимой?

Самая сложная – это Sportbank. Мы там танцевали танец хака, и меня все увидели другим. Я же был такой застенчивый, а тут немного раскрылся в этой рекламе, покривлялся немного, поорал, и себя увидел с другой стороны. 

Если бы была возможность встретиться с любым человеком в мире, кто бы это был?

Мне очень нравится Джеки Чан. Он очень талантливый человек и хороший пример профессионализма, человечности, открытости. Я видел, как к нему относятся, как он к своей команде относился. Очень уважаю этого человека, очень много фильмов смотрел еще ребенком, и сейчас он до сих пор снимается, очень крутой человек. 

Представьте, что вы можете донести одно сообщение до всех людей на планете: что бы вы сказали?  

Сейчас очень трудно давать какие-то сообщения в нашей ситуации. Вчера обстрел Полтавы, сегодня Львов, это очень большие трагедии. Хочется просто пожелать мира, и чтобы таких диктаторов, таких нелюдей, которые могут приказать, нажать на кнопку, запустить ракету, убить человека и еще смеяться над этим, не было бы на планете. Это мое пожелание, потому что это страшно. Когда погибают дети, люди - это страшно.