Вчера 39
Сейчас 0
Сегодня 48
Завтра 10
Футбол (17 событий из 27) показать все
нет важных матчей
Футбол (20 событий из 28) показать все

«Ударила молния – меня зацепило, я потерял сознание. С того момента карьера пошла вверх». Удивительная история нашего призера Олимпиады

Игорь Рейзлин доказал – никогда не стоит сдаваться
10 августа 13:00
«Ударила молния – меня зацепило, я потерял сознание. С того момента карьера пошла вверх». Удивительная история нашего призера Олимпиады Эксклюзив
Игорь Рейзлин с заветной медалью Олимпийских игр / Фото - by Elsa/Getty Images

Он поехал на свои первые в карьере Олимпийские игры лишь в 37 лет. Это возраст, в котором многие завершают выступления. Но Игорь Рейзлин только вошел во вкус.

Украинский шпажист большую часть карьеры не впечатлял достижениями. Он злился на себя, но не сдавался. В итоге, фехтовальщика прорвало.

Сейчас он входит в топ мирового рейтинга, является призером чемпионата мира и в личном зачете, и в индивидуальном. Но, что самое главное, он завоевал медаль Олимпийских игр в Токио. И признался – жизнь круто поменялась.

Как вообще воспринимать себя призером Олимпийских игр? Просто всем кажется, что это неземная высота, а когда сам выигрываешь медаль, каково это?

Круто, конечно. Это мечта любого спортсмена – просто попасть на Олимпийские игры, а если еще и на пьедестал… Ради этого все и делается, все эти многолетние тренировки. Ощущения, конечно, крутые, приятные. Это во-первых.

Во-вторых, к сожалению, эта медаль единственная для фехтования на этой Олимпиаде. И она реально важная для нашего вида – в вопросе финансирования. Потому что если бы не было вообще медалей, то урезали бы финансирование конкретно. А так есть надежды, что будет все нормально на следующий олимпийский цикл.

Получается, на спортсменов оказывается дополнительное давление – есть страх, что подставите свой вид спорта. Так это?

Страха, как такового нет. Но, мы действительно, когда прописываем контракты с министерством, то прописываем предполагаемые места на чемпионатах мира, чемпионатах Европы.

Это ведь не наше личное дело, в нас государство вкладывает деньги, тренеры вкладывают свой труд. Это не мое личное дело, как я там выступлю – это дело всей федерации. И не только я, но и любой спортсмен.

Могу сказать, что та же Ольга Харлан неудачно выступила на этой Олимпиаде. Вот там одним из факторов было давление. От нее ожидали не то, что медали, а золота. Как в этой ситуации справляться, я, честно говоря, не знаю.

Если бы я приехал без медали, то этого никто бы особо не заметил. А на Олю большие надежды были. И сразу какие-то статьи, что зазвездилась или еще что-то. На самом деле, это совсем не так. Но давление, конечно же, есть. И со стороны тренеров.


«С начала года спала с мыслью, что у меня Олимпиада – очень сильно себя съедала». Трогательное объяснение Ольги Харлан


Что лучше всего в статусе призера Олимпийских игр. Ты почувствовал, что что-то поменялось?

Конечно, вообще жизнь меняется кардинально. Во-первых, я стал медийной личностью после Олимпиады. С одной стороны, непривычно, а, с другой – очень приятно.

Во-вторых, финансовая сторона вопроса. Естественно, я фехтую не за деньги, но конкретно у меня это основная работа: я только тренируюсь и выступаю. Этой работой я обеспечиваю семью.

Выступление в Токио дает возможность пару лет до следующей Олимпиады, до следующего результата какого-нибудь пожить нормально, ни в чем себе не отказывать: сменить машину, компьютер вот купил.

За олимпийские медали достаточно серьезные деньги у нас платят. Если я не ошибаюсь, то по размерам премиальных в десятку в мире мы входим.

Тебе уже пришла, кстати, премия за медаль?

Да. Пришла на карточку.

Ты себе так представлял жизнь после завоевания медали Олимпиады. Все так, как и в мечтах?

Конечно, я знаю, что люди, которые выигрывают просто медаль, а если еще и золотую, у них жизнь меняется. Знал, предполагал.

Ты говорил, что Олимпиада ни с чем не сравнится, ни с чемпионатами Европы, ни с чемпионатами мира. Почему так? Неужели просто от того, что все живут вместе, в олимпийской деревне? Действительно ли только из-за этого Игры являются особенными соревнованиями? Или это все же берется от настроя спортсменов?

Конечно, психологически совершенно по-другому воспринимаются эти соревнования. Они проходят раз в четыре года, а если мы берем эти, то к ним пять лет готовились.

Если мы берем наш конкретно вид спорта, то на Олимпийских играх люди не показывают свой максимум. Все, кто едет в статусе фаворитов, первая пятерка – психологически тяжело, всем очень страшно. Те, кому удается с этим справиться, те попадают на пьедестал. А у многих из фаворитов просто ничего не получается, потому что мандраж безумный.

Меня конкретно трусило. Перед первым боем очень сильно. Перед следующим – чуть слабее. А когда за четверку фехтовал, бой за бронзу – это какой-то кошмар был. Я и сидеть не мог между боями.

Такого никогда не было: ни на чемпионате мира, которых я шесть штук посетил, ни на чемпионатах Европы – никогда такого мандража не было.

Ты говорил, что фехтовал на Олимпиаде посредственно. Это из-за этих переживаний, из-за мандража?

Опять же, это психология. Я не показывал своего лучшего фехтования – это однозначно. Мне отец перед этой Олимпиадой говорил, что если исключительно работать, драться на дорожке, то ты займешь четвертое-пятое место. Потому что Олимпиада – это такие соревнования в фехтовании, конкретно в шпаге, где нужно совместить работу и игру.

Если просто играть и веселиться – ничего хорошего не будет. Если тупо работать – ну, в восьмерку, может быть, попадешь. Нужно тонкую грань находить между работой и игрой.

Я не скажу, что фехтовал супер, прямо на медаль. Но, поскольку всех остальных тоже трусит, то получилось так, как получилось. На том же чемпионате мира в Будапеште я фехтовал намного лучше.

Вадим Гутцайт говорил, что были периоды, когда на тебя никто не ставил. Каково сейчас вспоминать те периоды, когда мало что получалось?

Я даже скажу больше, не мало что, а вообще ничего не получалось на протяжении многих лет. Я там периодически попадал в сборную: с 2009 по 2011 годы три чемпионата мира и Европы посетил, ничего там не нафехтовал. Потом на два, даже на три года вообще вывалился из основы, никуда не попадал, меня даже не вызывали на сборы.

Потом попал на чемпионат мира – ничего там не нафехтовали ни в личных, ни в командных соревнованиях. И я опять вывалился на четыре года, никуда не ездил.

Тяжело, конечно, было. Очень тяжело. Но какая-то вера была, что это все не зря. Что если продолжать работать, то, может быть, не факт, но, может быть, получится. Хорошо, что так сложилось.

Сейчас, естественно, отношение совсем другое, потому что я первый номер в мировом рейтинге, один из фаворитов. Как оно будет – я не знаю, очень тяжело. Но попытаемся до Парижа дофехтовать.

Можешь какую-то жесткую историю рассказать, когда ничего не получалось. Через что тогда приходилось пройти?

Таких историй очень много. У нас соревнований много в течение каждого сезона. И в течение там десяти лет я на все эти соревнования ездил и нигде, ничего, никогда.

Но могу рассказать немного смешную историю. В 2017 году я впервые с 2009 года попал на этапе Кубка мира в призы. И где-то за полторы недели до этих соревнований в Швейцарии я поехал с друзьями поиграть в футбол.

Там дождик шел, я стоял под деревом с телефоном, ждал, пока ребята соберутся. В это время в дерево, которое в двух метрах от меня стояло, ударила молния. Меня, судя по всему, каким-то остаточным разрядом зацепило.

Короче, я потерял сознание, прокусил язык насквозь. Потом еще себя дня четыре плохо чувствовал.

А потом поехал на этап Кубка мира и попал в призы. И, собственно говоря, с этого момента карьера вверх пошла. Такое, меня подкалывают до сих пор.

Скажи, как ты все это время, когда ничего не получалось, не сдавался?

Во-первых, я элементарно люблю то, чем я занимаюсь. Я люблю этот вид спорта. Мне нравится фехтовать, мне нравится тренироваться, нравится выступать на соревнованиях.

Пока этот локдаун был – для меня это ужас. Я не могу сидеть на одном месте. Сейчас, вроде, только Олимпиада закончилась, я должен отходить от нее, отдыхать, но я уже хочу чем-то начинать заниматься. Может не фехтовать, но тренироваться. Не могу сидеть дома и ничего не делать.

Злость какая-то была на себя, что я столько этим всем занимался. Мысли такие были: «Неужели так оно все и закончится? Ни одной медали какой-то весомой не будет?» Злился на себя и продолжал.

Плюс папа в меня всегда верил. Повторял мне все эти годы только одно: «Не опускай руки. Все получится, только не опускай руки».

Могло и не получится. Это понятно. Выйдет сейчас эта статься, какой-то спортсмен прочитает, вдохновится, начнет работать в десять раз больше, а не получится – никто гарантий не дает. Ты можешь убиваться на тренировках, не выходить из зала, а ничего не будет. Как-то так.

История с молнией мощная. Но, если серьезно, в чем ты видишь причину своего прогресса?

Думаю, еще причина в том, что характер у меня, на самом деле, очень непростой. Я взрывной, психованный. До 30 лет я реально больше сам с собой воевал. Не удавалось внутренних демонов своих побороть. А с того времени, когда мне удалось держать все в себе, не выпускать это наружу, направлять только в противника – с того момента все начало улучшаться.

Люди есть разные. Я конкретный холерик. Есть люди спокойные, которым не составляет труда себя контролировать. А мне это было очень тяжело.

Так что вот одна из причин, почему лучше получаться стало.

Каково оно было стартовать на Олимпийских играх? Тем более, ты фехтовал против соперника, который в Рио-2016 был четвертым.

На самом деле, мне отец очень ценный совет дал. Как правило, на других соревнованиях, когда мы узнаем, с кем фехтовать будем, то ведем анализ, смотрим, вспоминаем с ним предыдущие бои – готовишься конкретно на соперника.

Перед Олимпиадой папа сказал мне выходить на каждый бой, с любым соперником так, будто ты фехтуешь с ним впервые, как будто ты не знаешь, кто перед тобой. Я пытался этому совету следовать. И получилось.

Сложилось так, что я фехтовал первый бой со Стеффеном, второй – с Хайцером, а за бронзу – с Сантарелли. Из этих трех людей до этого я ни у кого ни разу не выиграл. Все бои, которые я проводил с ними, все без исключения проигрывал.

Поэтому, я думаю, что такой подход действительно помог. Не нужно ничего анализировать – выходи и на месте решай вопросы.

Отец твой намекнул, что ты уверенный вышел на полуфинал, потому что побеждал того парня.

Нет, наоборот. Меня очень сильно трусило, потому что я понимал – выиграю и уже точно буду с медалью. Это раз. А два – можно побороться за золото, а это уже другое дело. Никакой уверенности у меня не было.

С этим человеком, с французом Канноне я до этого фехтовал, наверное, раза два – оба достаточно уверенно выиграл. Но не было абсолютно такого, что выиграю точно.

Как вообще подходить к бою за третье место, как после поражения настраиваться на еще один шанс?

На самом деле, было очень тяжело. Я расстроился сильно, когда проиграл полуфинал. Мысли были очень разные. От расстройства я говорил, что все, сейчас проиграю и за бронзу, стану четвертым.

А для меня, честно говоря, лучше 44-е место, чем четвертое. Обиднее быть ничего не может.

Тренер помог сильно, успокоил, настроил. Ну и самому себя удалось немножко переломить. Буквально за десять минут до боя, не знаю как у меня это получилось, но получилось немножко отпустить ситуацию и, реально, этот бой был лучшим на всей Олимпиаде.

Хотя там все соперники были сильные, но с итальянцем что-то похожее было на хорошее фехтование.

Какими были первые мысли после 15 укола, победы? Понятно, что радость. И все?

Естественно, радость. Но еще облегчение. Облегчение, что этот сумасшедший день, этот турнир закончился.

Я когда приехал в гостиницу после соревнований, после допинг-контролей, пресс-конференции, то вообще никаких эмоций, ничего не было. Приехал, лег и просто в потолок смотрел без единой мысли в голове.

А сразу, когда нанес 15-й укол, я этого не помню, но папа мне говорит, что я ему крикнул: «Папа, слава Богу, получилось!»

Каково было после того, как ты берешь медаль в личном турнире, выступать после этого командой? Еще и с травмой? Большинство все же склонялось к тому, что мы именно командой можем взять медаль.

К сожалению да, так получилось, что команда без медали. Я конкретно пытался забыть, что стал призером в личных. У нас было пять дней до турнира. Пытался вообще не думать – не получилось. Пытался настраиваться на команду максимально.

Но, к сожалению, так бывает. На нас надеялись, но не получилось. На Олимпиаде нет слабых команд. Япония вообще не отобралась на Олимпиаду, попала туда по квоте – и выиграла. А вся первая четверка мирового рейтинга вылетела в первой встрече. Это спорт, ничего не поделаешь. К сожалению.

Отец говорил, он хочет, чтобы ты выступил в Париже. А какое твое желание, твой настрой?

Я хочу продолжать, хочу попытаться отобраться в Париж, у нас отбор очень сложный. Не факт, что получится, но я, по крайней мере, попытаюсь.

Что у вас дальше с командой? Много вопросов о Богдане Никишине было, будет ли он продолжать.

Да, скорее всего он завершит карьеру. Скорее всего, Герей завершит. То есть, команда у нас на половину обновится. Но ребята у нас хорошие есть, перспективные. Время до отбора на Олимпиаду тоже есть. Так что будем работать и пытаться туда отобраться.

Олимпийские игры закончились. Какие у тебя ощущения: мы провалились или выступили хорошо?

Я точно не считаю, что она провальная. Мы своих 19 медалей взяли. Да, у нас мало золота, но вот так вот получилось. Этих медалей ведь могло быть не 19, а штук 25, если бы все, кто занял четвертые места, кому немного не хватило, все же поднялись на пьедестал.

Я не считаю, что она провальная абсолютно. Скажем так, мы не взяли свой максимум, но 19 медалей – это тоже очень прилично.

Ты увидел какой-то прогресс от 2016 до 2021 года в нашей системе спорта?

Даже не знаю, что сказать. Первая неделя Олимпиады была печальная. Если со стороны смотреть, то очень мало медалей, очень много разочарований в тех, от кого ждали успеха. Но потом немножко посыпались медальки.

Не знаю по поводу прогресса. Мне почему-то кажется, что все примерно на одном уровне.


Это худшая Олимпиада в истории Украины? По цифрам – да, по ощущением – не совсем


Какая ситуация вообще с нашим фехтованием, в каком оно состоянии?

Сейчас идет смена поколений. Потихоньку завершают карьеры старшие, молодые подходят. Посмотрим – все зависит от тренеров.

У нас просто беда в том, что хорошие специалисты уезжают за границу. Как тот же Горбачук, который Японию к золоту привел. Таких, конечно, хотелось видеть у нас, чтобы они работали с нами.

Но для этого их нужно как-то мотивировать. Наше государство, к сожалению, как те же японцы, китайцы или американцы платить не может.

Посмотрим, как это все поменяется, потому что об этом уже говорят давно. Я там где-то, когда в Париже отфехтую, тоже, скорее всего, уйду в тренерскую работу. Но будем смотреть, поменяется ли что-то к тому времени.

Если будут какие-то сдвиги в оплате работы тренеров, то можно оставаться здесь, на родине. Посмотрим. Пока не знаю, что сказать.

Надеюсь, что-то поменяется в лучшую сторону. Не только в фехтовании, а вообще в спорте. 

Сергей Лукьяненко
Рейтинг:
(Голосов: 6)

Комментарии 1

Войти
Оставлять комментарии на сайте разрешается только при соблюдении правил.
10 августа 2021г. 13:52
Спасибо за классное интервью с настоящим МУЖИКОМ