В команде Усика рассказали, как появился «Иван»

Это не просто левый оверхенд. Это вообще не левый оверхенд, это больше хук, если позволите. Я не хочу сказать, что я ответствен за то, что показал ему. Я не знаю, использовал ли он его раньше. Я считаю, что да, каким-то образом, потому что он левша. Но мне нравится думать, что я усовершенствовал его в тренировочном лагере к Майклу Хантеру. Я даже сейчас могу вспомнить, как это было. Мы возле тяжелого мешка в зале в Окснарде, Калифорния. Я показываю движение – шаг в одну сторону и удар в другую. И я показываю ему, как он делается, и как он сможет его применить без какой-либо опасности. И он назвал его «Иваном». Я предполагаю, что это было что-то основанное на ужасном Иване, который стирал и уничтожал все на своем пути. Так этот удар стал Иваном.

Позднее, когда нам нужно было что-то обсудить или каждый раз, когда я звонил ему, когда он был в лагере, я спрашивал: «Как Иван?» «Иван хороший, Расс». «Тебе нужен Иван в этом бою». Это стало чем-то, о чем мы оба знали и говорили, потому что он мог выполнить этот удар идеально. Итак, мы начали его использовать, и он использовал его часто. Один из самых разрушительных ударов, которые он наносил, – это удар против Тони Беллью. Он нанес этот удар отлично и поразил его. С Фьюри это был удар наполовину. Это был больше левый оверхенд, это реально не был Иван. С Дюбуа был Иван. То был Иван, над которым мы всегда работали. Мы разрабатывали этот удар, говорили о нем.

Если вы посмотрите пресс-конференцию после второго боя с Дюбуа, когда они спросили Усика о нем, он поднял свою голову и сказал: «Расс!» Он искал меня в зале для пресс-конференций. Меня там не было. Не спрашивайте почему. Никто не сказал мне, и я просто оказался в пустой раздевалке. Он искал меня, потому что он хотел взаимодействия со мной, он хотел тогда рассказать о его разработке, о названии, и что все это непосредственно связано со мной. Мне очень жаль, что тогда не был присутствовал. Говорить об этом было бы фантастикой, потому что мы так давно это обозначили. У нас есть связь. Даже люди в нашей команде не знали, о чем мы говорим. Когда мне нужно было быть в углу, я говорил: «Чико, кидай Ивана!» Никто не знал, что это означает, кроме него и меня. Это что-то особенное для меня.